Замок" Ф. Кафки в театре на Таганке, реж. Юрий Любимов

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1041420.html

Спектакль начинается с «эпиграфа» из Джона Донна про колокол, который звонит, и не надо спрашивать, по ком он звонит. Но отсыл к Донну, понятно, не прямой, в «таганском» контексте он связан не со старинной английской поэзией, а романом Хэмингуэя, а через него — с «свободоливыми» интеллигентскими 60-ми, для которых «По ком звонит колокол» был книгой культовой. Не открытие, что Любимов безнадежно застрял в тех 60-х. Но все же до сих пор ни разу еще, даже в слабейшем «Сократе/Оракуле», он не «опускал» тему, за которую брался, так низко. Его предыдущая постановка по «Горю от ума», при всех фирменных любимовских заморочках, была вменяемой, по-своему достойной и потерялась лишь на фоне последовавшего вскоре «взрыва», который произвел своим спектаклем в «Современнике» Туминас. «Замок» Любимова — это настоящий провал, без оговорок. Провал тихий — такие из уважения к возрасту и состоянию здоровья провалившегося предпочитают замалчивать.

В центре сцены выложен из матрасов крест, вокруг него установлены турникеты. Обитатели поселения при замки, в балахонах с капюшонами и лампочками во лбу, похожи то ли на шахтеров, то ли их просто забыли в зараженной зоне при эвакуации гражданского населения. Их играют безликие и посредственные артисты неопределенного возраста, которые сейчас составляют основную массу таганской труппы. Но это ладно, хуже, что и правдоискатель Иозеф К. от них отличается мало — хотя он подвижнее, склонен, видимо, к странствиям (одет как автостопщик, за плечами — громадный рюкзак), но актер либо не способен сыграть землемера К. как персонажа, выбивающегося из массы, либо, что скорее, для Любимова важнее показать серую массу, а не персонажа, котрый хоть как-то в меру своих скромных способностей пытается ей противостоять. Масса любит спеть и поплясать, выпить пива и закусить, над залом движется и мигает подвешенный на веревочке многоугольный ажурный светильник (дизайн люстры — Франциско Инфанте), воплощающий некий «воздушный замок», как будто мало тени наивной готической башенки на заднике. Инсценировка представляет собой краткий пересказ сюжета от лица повествователя в черном, перебивающийся стандартными драматическими эпизодами. Любимов снова выстраивает на сцене мир тоталитарной утопии — но это, во-первых, уже нет никаких сил смотреть, а во-вторых, если в спектаклях, построенных по принципу «бриколажа» («До и после», «Идите и остановите прогресс», «Суф(ф)ле») это хотя бы не входит в противоречие с сюжетом первоисточника в силу отсутствия такового, то роман Кафки, читай его как притчу ли, как фантасмагорию, как социальную антиутопию — строится на линейном сюжете. Если не знать о нем заранее, то понять самый поверхностный план содержания спектакля вряд ли будет возможно, и смотреть его, стало быть, неинтересно. Если знать — еще менее интересно, потому что кроме пересказа сюжета и очередного антитоталитарного райка в любимовском «Замке» ничего нет. Я, честно говоря, не питал иллюзий и ничего выдающегося не ждал, нетрудно было предположить, что Любимов пожертвует кафкианской метафизикой ради сомнительных и откровенно вторичных социальных «пророчеств», Тем более, что совсем недавно он уже обращался к Кафке, использовав для приготовления своего «Суф(ф)ле» обрывки из «Процесса». Но мне в страшном сне не могло присниться, что при всех водевильных приемчиках, который Любимов полюбил особенно на девятом десятке (а разменяв десятый зациклился на них уже бесповоротно) он поставит «Замок» даже не как басню, но как реалистическую драму о неправильном государстве и непригодном для правильного государства обществе. Однако похоже Юрий Петрович действительно уже не видит разницу между «Замком» и «Домом на набережной». И не надо думать, что Кафку в принципе нельзя поставить — взять хотя бы прошлогодний «Процесс» Богомолова в Театре п/р О. Табакова, он свидетельствует об обратном, и пусть спекталь неровный (сам Костя почему-то считает его своей неудачей — по-моему, не совсем справедливо), но интересный:

Любимовский спектакль — совершенно неинтересный, и не только в том смысле, что «неглубокий», «неоригинальный», но и в самом простом — он безумно скучный, хотя и идет каких-то полтора часа. При этом, что особенно обидно, этот «Замок» все-таки узнаваемо любимовский. От прежней Таганки (я не имею в виду ту «прежнюю», которую в глаза не видел, но хотя бы ту, которая еще относительно достойно доживала свою славную некогда жизнь в 90-е и даже в начале этого десятилетия) в «Замке» остались усатые фигуры в военных френчах (местный полицейский, время от времени говорящий «яволь»), «хлебобулочная» косичка вокруг головы Фриды (в стиле Юлии Тимошенко), характерные еще для Таганки 60-70-х двери-ширмы (здесь они, что характерно, ржавые, обитые звериными шкурами). А также «зонги», роль которых в «Замке» выполняют либо распевные речитативы (таким образом изъясняется, например, полуголый посыльный Варнава), либо песенки под записанный на фонограмме гитарный аккомпанемент. Например, такая, которой Любимов завершает спектакль, обрывая сюжет, как оборван он и у Кафки (часто постановщики «дописывают» финал, доводя героя до гибели, но у Любимова этого нет) — персонажи выходят и хором поют Бродского:

Ах, свобода, ах свобода,
Для тебя не наступает мода…
Ах свобода, ах свобода,
У тебя своя погода…

 — и это «ах, свобода…» — все, что нашел интересного Любимов в «Замке» Кафки! Также в спектакле имеются складные табуреточки (заимствованные, опять же, из «Суф(ф)ле»). И, конечно, упомянытй колокол. Только не спрашивайте, по ком он звонит. 

_arlekin_


2.07.2008





© 2004—2013 Театр на Таганке
taganka@theatre.ru
Редактор сайта Анна Карасева
Rambler's Top100