Отрывок из главы «Ритм»

из книги «Поэтический театр Юрия Любимова»

В качестве сложной ритмической структуры можно указать на спектакль «Товарищ верь». Здесь обнаруживается множество рядов, предстающих как особым образом организованное единство, но эпизоды, из которых выстраиваются эти ряды, то следуют друг за другом, то разделяются эпизодами других рядов. Каждое возвращение эпизодов данного ряда вызывает новые потоки ассоциаций в заданном направлении. Так на протяжении действия возникает целый мотив. Многоуровневый ритм, чередуя и сопоставляя мотивы, обеспечивает сложное полифоническое целое, развивающееся по законам контрапункта. Один ряд включает документально-биографические фрагменты, организованные ритмически «жизнеподобно». Еще два ряда возникают из покуплетно разбитых песен.

Вот образец монтажного ритма — в заключительной части спектакля. Здесь сменяли друг друга эпизоды, а сквозь них шел неумолимо четкий неотвратимый счет шагов, приближающих роковой барьер.

 — Раз, два, — хором скандируют во внезапно обрушившейся тишине замершие участники спектакля. И снова звучат стихи, тексты писем, сухие строки документов. Все кажется осталось таким, как прежде. Но ритм ожидания непоправимого уже задан прозвучавшим зловещим «Раз, два».

Наконец, мгновенное разрешение, словно осуществление ожидаемого, но оно само еще более напрягает действие: «Три, четыре». А действие уже на новом витке напряжения, катится дальше.

В сложно лиро-эпическом единстве, каким представал спектакль, ритм проявлялся и в чередовании лирических, эпических и драматических частей.

Не менее содержателен был и ритм пластических композиций. В ритмическом чередовании противопоставлялись воздушная пластика эпизодов с кибиткой (парящий на крыше кибитки поэт) и многофигурные композиции на планшете. Динамика эпизодов на центральной линии сцены была противопоставлена более статичным пластическим построениям, связанным с каретой.

И, наконец ритм проявлялся в чередовании актеров, игравших за Пушкина. С каждым из пяти исполнителей соотносилось определенное представление авторов спектакля о поэте. О каком-то жестком разделении сторон личности поэта речь не шла. Можно говорить лишь о преимущественных мотивах, которые вел тот или иной актер. Допустим, В. Золотухину была ближе высокая лирика, Л. Филатову — тонкая ирония поэта, И. Дыховичному — сарказм, безудержная отчаянная удаль. По-своему парадоксальный мотив вел Р. Джабраилов. Критика склонялась свести интерпретацию сделанного актером к портретному сходству. На наш взгляд, существенным было иное. Актер представлял Пушкина как маленького человека. В каждом человеке уживается разное. В том числе и в поэте, и в гении. Ибо
«Пока не требует поэта //
К священной жертве Аполлон,
меж детей ничтожных мира, //
Быть может всех ничтожней он».

Ольга Мальцева, 1999





© 2004—2013 Театр на Таганке
taganka@theatre.ru
Редактор сайта Анна Карасева
Rambler's Top100