Герой нашего времени

ВСЕ БЫЛО по-настоящему интересно в ожидании спектакля «Герой нашего времени» в Театре драмы и комедии. Великая проза Лермонтова, новые задачи обновленного театрального коллектива, живой драматический темперамент отличного актера, а ныне главного режиссера этого театра Юрия Любимова. Не каждый день бывают такие многообещающие, творческие сочетания на нашей сцене.
Но вот спектакль… Через слепяще-дымную даль веков — а именно эта рассеянная дымка и составляет своеобразный световой занавес спектакля — к нам должны прийти мир Лермонтова, мысль Лермонтова, увиденные глазами сегодняшних художников. Что же приходит, что из туманных грез вырисовывается четким замыслом?
Поэт и царь, художник и самовластье — вот кого в первую очередь столкнули режиссер и театр в «Герое нашего времени». Спектакль задуман, как трагический рассказ о страшной судьбе Лермонтова или, еще точнее, некоего собирательного образа Поэта в условиях самодержавия. Так начинается этот спектакль — сценой-прологом, когда в солдаты сдают за вольное слово Поэта, и лицемерный властитель иудиным лобзанием целует в лоб борца и страдальца. Так кончается этот спектакль: холодно и бестрепетно отчеканивает царь чугунные свои постановления, поводу того, что такое истинный, а что такое дурной характер в искусстве.
И автору, путешествующему вместе с Максимом Максимычем, отдано много места: он почти не сходит со сцены, то глазами видится окружающее, это он в финале встречается с серым, тяжелым взглядом царя, взявшегося давать свои жалкие советы искусству великого народа. Очень определенен замысел режиссера Ю. Любимовa и возглавляемого им театра — рассказать людям сегодня о том, как гнули, ломали, мучили и, наконец, убивали великих творцов прошлого тираны.
Что же нужно было для воплощения в жизнь этого замысла? Прежде всего — современный взгляд на героев «Героя нашего времени», по существу — лермонтовский взгляд, перелетевший века,
Н. Губенко, актер несомненно способный, играет Печорина, трезво делающим подлости, безжалостным, насквозь эгоистичным человеком.
Вот Губенко — Печорин говорит Бэле о том, что умрет, если она его не полюбит. И ведь правда умрет, сам Максим Максимыч, бывший тогда с ним рядом, свидетельствует об этом. А актер по-прежнему холоден, спокоен, сдержан, он соблазняет Бэлу, он ее обманывает, играет человеческими судьбами.
А хотелось бы сегодня иначе, иным видеть Печорина, к тому же в спектакле, где звучит письмо Николая 1, осуждающего этот характер, это лермонтовское создание. 
Пороки Печорина — это его несчастье, это общественное зло, олицетворенное в больной и восприимчивой душе это не вина, а беда незаурядной личности, которая не может не подтачиваться от со прикосновении с гнусной «рассейской» действительностью.
Но как дороги нам сегоня пытливый самоанализ Печорина, его напряженная духовная работа, его презрение к фальши и пошлости, его ненависть к позе и пустой 6oлтовне, к кисейной слезливости и лжи.
Герой того времени много мог бы сегодня рассказать с сцены герою нашего времени. И не только осуждать, но и кое-чему поучиться могли бы у Печорина наши молодые современники. Он, право же, метко стрелял в пошляков и позеров Грушницких, высоко ценил живую мысль и не насиловал свободную человеческую волю. Но всего этого не рассказано в спектакле о Печорине.
Перед нами все тот же человек-демон, личность злого, отрицательного обаяния и тяжелого мефистофельского взгляда, фигура в худшем смысле традиционная. Зачем он такой сегодня?
А вот Максим Максимыч, штабс-капитан, скромный и верный, полная противоположность Печорину, как раз понравился Николаю I, прочитавшему «Героя нашего времени». И если главная мысль спектакля — поединок Поэта и царя, торжество гения над преходящими приговорами в искусстве, значит, как видно, свежими глазами нужно бы взглянуть и на Максима Максимыча, тепло, человечно сыгранного актером Л. Вейцлером.
А быть может, стоило разглядеть через дымку времени и другие качества его характера: верноподданного служаки, как раз и лишенного того безошибочного нравственного чутья, которое есть у Печорина, служаки, могущего принять пари, где ставкой — девичья честь, могущего презирать горцев как низшую расу и тянуть свою долгую служебную лямку.
Но нет и намека в спектакле на другого Максима Максимыча, такого, каким могли бы мы его увидеть вдруг, неожиданно, нетрадиционно, увидеть и так же, как Печорин, внезапно пройти мимо него, соскучиться, не найти о чем говорить.
Хрестоматийность в этом спектакле поразительно причудливо соединена с боевым режиссерским замыслом. Иллюстративные картины из жизни Печорина в новеллах «Бэла», «Княжна Мери» сменяются ударным, действенным, поучительным финалом — самовластительный злодей судит великое творение Лермонтова, а зрительный вал смеется над оценками царя.
Мы обязательно запомним придуманные Ю. Любимовым острые, гротескные характеристики светского общества в Пятигорске, доведенные до сатирического апогея современным художником. И эта мрачная, испепеляющая и смешная баронесса Штраль, и этот глупый, потерянный мальчик, прикованный к ее браслетам, и этот трагический метроном судьбы, отстукивающий роковые минуты в новелле «Фаталист», — все это словно кошмар, который мучит Печорина, леденит его душу. И умирающая в танце
Бэла, и укладывающий волосы на височках а-ля император Грушницкий, и мертвенно-заведенная карусель-пантомима бала — все это отличные режиссерские находки, все это зло, по-современному увиденная несчастная печоринская явь. И таких хороших находок немало.
И все же неполным, нецельным остается впечатление от этого спектакля, и не только потому, что не до конца доведен новаторский режиссерский замысел, но и поточу, что еще слабы актерские плечи, на которые лег великий груз лермонтовской прозы, ответственнейшие задачи современного театра. Необходимо было добиться слияния режиссерского замысла и актерского воплощения. Необходимо воспитать в молодых актерах чувство внутренней свободы, интеллектуальной жизни, артистического изящества, добиться того ансамбля, без которого немыслимо искусство театра.
Скажут, они молоды и все это еще придет. Ну, конечно же. И, однако, зритель — это не только бережный опекун, но и требовательное, не ждущее время.
…Итак, вот что сумели мы разглядеть через слепяще-туманную дымку, заменившую занавес на спектакле «Герой нашего времени».

Инна Вишневская





© 2004—2013 Театр на Таганке
taganka@theatre.ru
Редактор сайта Анна Карасева
Rambler's Top100